По новому закону все неопознанные в больницах станут донорами?

Главное нововведение – появится регистр волеизъявлений. Подобные регистры доноров и реципиентов существуют во всех странах. Предполагается, что регистр будет в электронном виде. В «Федеральный регистр донорских органов и пациентов-реципиентов» будет входить подрегистр, включающий волеизъявления граждан.

Кстати, согласие на донорство не означает, что органы человека обязательно будут использованы. Дать согласие сможет любой человек, вне зависимости от возраста и состояния здоровья. А вот станет ли донором человек, изъявивший согласие, будут решать врачи, если у этого человека будет констатирована смерть мозга. Предполагается, что регистр волеизъявлений будет давать человеку возможность менять свое решение.

https://www.youtube.com/watch?v=https:accounts.google.comServiceLogin

Если согласия человека в регистре нет, а смерть мозга у него констатирована, врачи должны будут получить согласие у родственников. Без такого согласия изъятие органов будет невозможно.

Использовать органы неопознанных людей для трансплантации – нельзя, во-первых, человек мог быть не согласен, а во-вторых, информации о его здоровье у врачей нет, на риск они не пойдут.

А если я не хочу быть донором после смерти?

Новый закон пока не принят, сейчас действует презумпция согласия. Но можно выразить и несогласие, федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан» (статья 47, пункты 6–10) это позволяет.

Там сказано, что совершеннолетний дееспособный гражданин может изъявить свое согласие или несогласие на донорство органов в устной форме, в присутствии свидетелей или в письменной форме, заверенной руководителем медицинской организации. При желании документ можно заверить нотариально – если человек хочет, чтобы документ имел юридическую силу.

Информация о наличии волеизъявления гражданина вносится в его медицинскую документацию. Если волеизъявление отсутствует, право заявить о своем несогласии на изъятие органов и тканей из тела умершего для трансплантации имеют супруг (супруга), а при его (ее) отсутствии – один из близких родственников.

Предлагаем ознакомиться  Внутреннее совместительство при сменном графике в одной должности

Правда ли, что органы забирают у живых людей?

В России от живых доноров возможны пересадки только родственникам. Родство нужно подтвердить документами. При этом даже супруги у нас не могут стать донорами друг для друга.

Если пересадка не родственная, донором органов может стать только человек с диагнозом «смерть мозга». Смерть мозга не следует путать с комой и вегетативным состоянием, это – значительно более тяжелое поражение, необратимое и несовместимое с жизнью. Шансов, что такой больной придет в себя – нет, но у него сохраняется дыхание (с помощью аппарата) и кровообращение (собственное).

Смерть мозга констатируют независимо друг от друга несколько специалистов. Стационар, где таких специалистов нет, не имеет права заниматься изъятием органов. Смерть мозга констатируют вне зависимости от того, намерены врачи использовать органы для трансплантации или нет.

Откуда пошли разговоры о «черных трансплантологах»?

Давайте предположим, что есть. Донор не должен иметь хронических и инфекционных заболеваний, должен быть генетически совместим с реципиентом, совпадения группы крови недостаточно. У донорских органов короткий срок хранения, сердце и легкие – 4 часа, печень и почки – до 24 часов. Вариант «пересадят в любом подвале» не выдерживает критики.

При этом, как мы помним, вся деятельность нашей гипотетической клиники – противозаконна, она наказуема не только в рамках Уголовного кодекса, но и грозит клинике лишением лицензии. Можно ли в такой ситуации сохранить секретность? Добавим еще и тот факт, что после пересадки человек должен находиться под постоянным наблюдением врача и пожизненно принимать дорогие лекарства.

В 2003 году в цикле «Специальный корреспондент» на канале «Россия» вышла передача о «деле Орехова». Сотрудников координационного центра органного донорства и реаниматологов московской больницы № 20 обвинили в убийстве пациента с целью изъятия органов для трансплантации. Всех участников «дела Орехова» оправдали за отсутствием состава преступления – следствие установило, что пациент умер до начала приготовления его тела к изъятию органов. Но после эфира трансплантация от посмертных доноров в Москве прекратилась на год, оставив пациентов, нуждающихся в трансплантации, без шансов.

Предлагаем ознакомиться  Мой банк — банкрот: нужно ли дальше выплачивать кредит?

Второй прецедент – дело Алины Саблиной. В 2014 году эта московская студентка серьезно пострадала в ДТП. Ее доставили в реанимацию в состоянии комы, спустя шесть дней она скончалась. Уже после смерти Алины ее мать узнала, что из тела дочери были изъяты органы. Она обратилась в суд и потребовала от медиков компенсации морального ущерба. Однако все судебные инстанции, в том числе и Конституционный суд, в удовлетворении требований отказали.

«Черных трансплантологов» любят писатели и сценаристы, в том числе и за рубежом. То, что человеческий орган дороже бриллиантов – аксиома детективного сюжета, проверить факты сценаристам недосуг. Вот что действительно непонятно – почему выражение «продать на органы» употребляют чиновники. Именно опасение, что российских сирот на Западе «продадут на органы», было одной из причин принятия закона Димы Яковлева.

О незаконной трансплантации в зарубежных СМИ писали в связи с военными событиями в Косово. Но о том, насколько доказаны эти случаи, идут споры. Кроме того, есть публикации о том, что в Китае изымались для пересадки органы заключенных, приговоренных к смерти.

Почку или часть печени детям пересаживают уже давно, от взрослых, чаще всего от родственников. Если родственников нет, или их орган не подходит, то – от умерших взрослых доноров. Именно так в центре им. Шумакова спасли маленького бурятского сироту Аюра, умиравшего от печеночной недостаточности.

Сложнее – с пересадкой детям сердца и легких, здесь значение имеет размер, легкие или сердце взрослого детям не подходят. Трансплантацию сердца в России выполняют только подросткам, если реципиент имеет достаточный вес, а донор был небольшой.

Ни одной пересадки детям от умерших детей на сегодняшний день не произведено. При этом никаких законодательных препятствий к пересадке органов детям на сегодняшний день в России нет. Единственное, что мешает сейчас детским трансплантациям в России – моральная неготовность врачей. К чему они должны быть готовы?

Предлагаем ознакомиться  Как стать депутатом и повлиять на развитие округа без мифов

Принять все возможные меры к спасению жизни маленького пациента с тяжелой черепно-мозговой травмой, а если спасти пациента нельзя, сказать об этом родителям и задать вопрос, дадут ли они согласие на то, чтобы органы их ребенка спасли других детей. Еще раз уточним – речь идет о пациенте с черепно-мозговой травмой, которому несколько независимых экспертов поставили диагноз «смерть мозга».

Что же делать? Кто-то из убитых горем родителей, потерявших ребенка, должен проявить добрую волю. В Италии в 1994 году ситуация с детским донорством была совершенно такая же, как сейчас в России. Всё изменила история Николаса Грина.

Можно ли продать почку?

Письма с такими предложениями постоянно приходят в крупные российские клиники, но врачи отправляют их в корзину. В России такая продажа уголовно наказуема. Продать почку возможно, выехав в другую страну. Но далеко не везде, законодательство большинства стран это запрещает. Рассказы об астрономической стоимости почек – миф, а вот вред от такой операции может быть огромный.

https://www.youtube.com/watch?v=ytaboutru

В России человека, который готов стать донором для своего родственника, тщательно обследуют, и если потеря почки или части печени грозит риском для здоровья донора, операции не будет. При коммерческом донорстве обследование вряд ли будет столь тщательным, клиника в этом не заинтересована. Поэтому для самовольного донора-туриста велика вероятность самому оказаться в очереди на пересадку, уже в России.

Почему мы так боимся?

В России не принято говорить о болезни. Не принято заранее готовиться к смерти и оставлять какие-то распоряжения на этот случай, чтобы не «накликать». Говорить о смерти ребенка – невозможно. И врачи-реаниматологи тоже это знают. У них и так очень трудная профессия, а разговаривать с пациентами они зачастую совсем не умеют и стремятся избегать таких разговоров. Трудным разговорам врачей надо учить. Это делают во всём мире.

https://www.youtube.com/watch?v=ytpolicyandsafetyru

Алиса Орлова